Война глазами ребенка

Военное воспоминание «Детство»

Воспоминания ведутся от имени Дмитриевой Веры Федоровны (17.07.1930 года рождения)
Девичья фамилия – Павлова (вся деревня была Павловых)

Дмитриева Вера Федоровна

Грамоты и звания:
Ударник 6-ой пятилетки, ветеран труда, 5 почетных грамот.

Здесь проходило мое детство:
Московская область, Лотошинский район, деревня Марково-Корневское

Всю жизнь хочу узнать что-нибудь о судьбе моего отца.
Павлов Федор Алексеевич родился 1900 году. До женитьбы работал приказчиком в торговле, потом на кожзаводе.
На фронт был призван в июле 1941 года, в истребительный батальон. Военкомат находился в Лотошино. Ни одного письма от него не получили. И какой номер части не знаю.

Теперь я осталась одна. Брат и сестра, Коля и Женя, умерли, и хлопотать некому по нашему отцу. А мачехину сыну это не нужно, потому что он его не помнит, ему было два года, когда взяли отца на фронт. Еще он обижается, что ему мало платили за отца – в то время 3 рубля. А я вообще ничего за отца не получила. В 13 лет пошла в РУ №50 на военный завод (Кунцево 3-да-304). Мы не учились, а работали в цехах. Я лично взвешивала пули, укладывала и контролировала. Мачеха тоже уже умерла, она нашего отца не искала. Мы с ней знались до конца ее жизни и похоронили ее в деревне Стрешневы Горы, в Маркове. Там же мой брат Коля и родная мать Поля, нет отца там с ними. Не знаю, успею ли я что узнать об отце, доживу ли я. Только один ответ – пропал без вести!

22 июня 1941 года началась война. Мне тогда было 10 лет. Мама умерла в 1937 году. Поэтому, когда отца в июле взяли на фронт, мы остались с мачехой Олимпиадой Федоровной (девичья фамилия – Постнова). Нас было трое: Я, сестра моя Женя (1928 года) и брат Коля (1932 года).

В октябре немцы подходили к нашей деревне Марково-Корнеевское. Прежде, чем войти в деревню, они решили пробомбить ее с воздуха. Я не знаю, в чем причина бомбежки: обыкновенная деревня, большак (большая дорога) был от нас за 5 км. Единственный местный объект, который можно было назвать стратегическим – это завод из красного кирпича по выделыванию кожи, который стоял между нашей деревней и Фролосковым.

Итак, в октябре мы пошли в школу. Тогда я училась в третьем классе. Школа у нас была хорошая, из красного кирпича, двухэтажная, стоит по сей день. Мы ее очень любили.

Не успели мы войти в школу, нас встретила уборщица. Она сказала, что учителя все эвакуировались и чтобы мы шли скорей домой, так как немцы уже под деревней Ивашково. Чтобы попасть домой, нужно было пройти немного полем. Тогда я увидела, как навстречу нам летел самолет. Он летел настолько низко, что я помню лицо летчика. Мы шли гуськом по дорожке, когда он начал по нам строчить из пулемета. Я не помню, сколько нас было человек, но мы все легли между грядками с картошкой. Мы так и лежали, пока самолет не улетел на другой конец деревни. В детстве мы называли один конец деревни (Марково) «Шанхай», а другой (Корневское) – «Бутырки», не знаю почему.

Фашист улетел на «Шанхай» бомбить. А мы никак не могли дойти до деревни, он нам не давал: то улетал, то опять возвращался и строчил по нам, но бомбы на нас не бросал и никого не убил.

И вот мы пришли в деревню. Я жила в Маркове, дом мой стоял посередине деревни, а вместе с Корнеевской деревней было домов 100 примерно. Когда я пришла к своему дому, он вовсю бомбил деревню, все больше бомб бросал на Марково. Летал над деревней, наверное, минут 40. То строчил из пулемета, то бросал бомбы взрывные, то зажигательные.

В этот день у нас много погибло мирных жителей, детей и стариков. Брат и сестра учились со мной в одном классе. Мой одноклассник Витя Плетнев и его сестра Валя сгорели в своем доме. Я когда подбежала к своему дому, мне мачеха дала подушку и брата Витю, ему было 2 года.

Витя (1939 года рождения) был ее единственный родной сын, а мы втроем – не родные. И я с Витей и подушкой. Она мне сказала идти на огороды, а на огородах тоже все видно этому летчику, который летал над деревней. Потому что была осень, листьев на деревьях не было и прятаться было некуда. И я бегала от этого самолета с одного конца деревни на другой. И не одна я бегала, нас таких было много. Потом я убежала на огород, положила подушку и села на нее между грядок. Брата Витю я держала на руках и старалась его укрыть от пуль. Я уже бегать с ним устала, а в доме было находиться опасно. Когда самолет улетел, выяснилось, что наш дом загорелся. Мачеха с сестрой моей Женей, что могли, то вытащили. Получилось так, что вытащили только одежду. Корову удалось вывести на улицу, там ее спасли, но дом от огня спасти не удалось. И у многих так: у кого крышу снесло, у кого окна вылетели.

Витя (1939 года рождения) был ее единственный родной сын, а мы втроем – не родные. И я с Витей и подушкой. Она мне сказала идти на огороды, а на огородах тоже все видно этому летчику, который летал над деревней. Потому что была осень, листьев на деревьях не было и прятаться было некуда. И я бегала от этого самолета с одного конца деревни на другой. И не одна я бегала, нас таких было много. Потом я убежала на огород, положила подушку и села на нее между грядок. Брата Витю я держала на руках и старалась его укрыть от пуль. Я уже бегать с ним устала, а в доме было находиться опасно. Когда самолет улетел, выяснилось, что наш дом загорелся. Мачеха с сестрой моей Женей, что могли, то вытащили. Получилось так, что вытащили только одежду. Корову удалось вывести на улицу, там ее спасли, но дом от огня спасти не удалось. И у многих так: у кого крышу снесло, у кого окна вылетели.

Через день после бомбежки появились немцы, мы очень их боялись. Они начали головы откручивать у кур и гусей и кричали «матка», «яйко» и «млако». Лезли в печку, где всегда варилась еда, всё съедали, и нам вновь приходилось варить. А этот 1941 год был очень урожайный, у нас было всё: и хлеб, и картошка, и свекла, и морковь на зиму. Сена для скота в стогах стояло много, но их поджигали, чтобы не достались немцам. Мы их тогда «немцами» звали, а более старые, которые помнили еще 1914 год, звали «германцами».

Мать Крашенинниковых пошла к врачу немцу. Умоляла вынуть у дочери осколок, он вынул. Они свой дом отремонтировали и ушли от нас. Мы остались одни с больной женщиной-хозяйкой дома, к нам поселили немцев, были и поляки, и чехи, и венгры. Они были поварами, и наша мачеха каждый день к 2:15 носила ведро молока и корзинку картошки. Если не отнесешь – расстрел. Они, правда, нас не обижали, когда узнали, что мы сироты. Мачеха своего сына Витю отнесла в свою деревню к своей матери в Стрешневы Горы. Она с нами не всегда ночевала, больше у своего сына, ему всего 2 года было. Придет, сварит что-либо, корову подоит и уходит. Немцы съехали с квартиры. Это было, когда их погнали из Москвы. Немцы нам говорили, мол, к 7-му ноября Москва капут. Мы были детьми и им никогда не верили. Уж очень они были злые. Не верили, что они останутся с нами навсегда. Мы им говорили: «Нет, не возьмете Москву вообще».

Бабушка Устинья.

Однажды мачеха не пришла к нам и мы остались совсем одни. Нам было очень страшно. Вечером уже наступил патрульный час (8:00), когда я взяла подушку и пошла к бабушке Устинье, к маме родной мамы. Мы не могли у нее остаться жить, потому что не было места, там и так жило много народа. Был сильный мороз, много снега. Иду по расчищенной дорожке, а навстречу идет постовой и говорит: «Пук! Паритизан!». Мы подумали, что он сейчас нас застрелит, как партизан. Я ему сказала, что иду к бабушке ночевать, что боюсь. И он бы застрелил, но в это время мимо проходил немецкий офицер, спросил, что случилось. Я ему все объяснила, он пощупал подушку и пропустил. На второй день мы с братом родной матери, Павлом (Паля) Степановичем (он был белый билетник) взяли корову и мачехин сундук с добром. На санках увезли к бабушке и закопали в снег.

В феврале сначала погнали немцев из деревень. Немцы согнали коров угонять в Германию и тетка (Лена, жена Пали) с дядей Палей, братом Витей и сестрой Женей – все повели корову, а я осталась дома с маленькой трехмесячной двоюродной сестрой Ниной. Тут прилетел наш самолет и начал строчить из пулемета. Я спряталась под кровать с маленькой сестренкой. Немцы, крича «русь», разбежались. Наши женщины и дети взяли своих коров и привели домой. А мы спрятали свою под мостом дома (там отгорожена небольшая комната, туда загоняли овец), а дверь заставили чем попало и забросали сеном, чтобы немцы нашу корову не нашли. А они и искать не стали, потому что наши наступали им на пятки и были уже близко. Немцы зажгли сначала штаб, где стоял главный дом, который был рядом с нами. Все люди, которые жили в деревне, почувствовали, что немцам конец и что деревню будут сжигать. У нас были вырыты на огороде окопы, копали еще, мне так кажется, в 1940 году. Копали буквой Г и засыпали. Стелили бревна сверху и засыпали землей. Мы начали таскать из дома сначала хлеб, рожь, овес, пшеницу, горох, закопали все это в снег. Снега было очень много в ту зиму. Потом кое-какую одежду и мачехин сундук – мы его не открывали, на нем висел замок, а ключ был у нее. Мы вытащили и бабушку, которая лежала, у нее болели ноги и не ходили. Тем временем конец Корневского уже подожгли. Горели дома, мы очень торопились. Если немцы видели кого-либо на улице, убивали: собак, коров, лошадей, а людей и подавно. Уже стемнело, когда немцы с факелами и керосином подошли к нашему дому. Мы их видели, а они нас нет из-за снега. Кроме этого, они очень торопились.

Чтобы сжечь всю деревню, последним шел карательный отряд. Все горело, все в дыму. Идем – стрельба. Рядом дом с нашей бабушкой. Варакины пошли его отстаивать. Мой дядя (я писала, он белобилетник) был больной, у него болели легкие и еще несколько мужчин, которые во время оккупации пришли домой, потому что дальше было некуда – везде немцы. Они прятались от них и наш дядя тоже. Немцы зажигали дом с одной стороны, а они с ведрами снега стояли с другой. Немцы зайдут с той стороны – все погасло, опять обливают керосином и зажигают. А мужчины опять снегом. И дом не сгорел. Немцы ушли, все дома сгорели, но один дом отстояли.

Теперь начали наши войска по нам стрелять. Деревня сгорела, немцев у нас в деревне уже не было, а наши все из катюши бьют по нам. Хорошо, мы в этих окопах сидели. А на окопе стояла корова, привязанная к яблоне. Цветом корова была белая с рыжим, нам ее не было видно, но было слышно, как она мычала. Видно, боялась. Ее ранило в челюсть, но она осталась жива. Когда кончился бой, мы гуськом пошли в дом. Все было заминировано.

Уже под утро мы все легли на полу, а несколько мужчин дежурили, как бы опять не вернулись немцы. Я, конечно, не спала, да и никто не спал. Все боялись, что немцы придут и подожгут. Но уже рассветало, и я услышала крик: «Вставайте!». Наверно, немцы идут в белых халатах и на лыжах. Мы встали и стали смотреть в окна. Все спрятались, они стали кричать: «Есть кто живой?!». И мы услышали русскую речь. Все высыпали на крыльцо, а они нам кричат с дороги не ходить, всё заминировано. Подошли саперы и начали разминировать. Только тогда мы вышли – стали плакать и их обнимать.

Итак, вся деревня сгорела, жить негде. Нам сказали, что в родной деревне нашей мачехи, Стрешневы Горы, дом матери нашей мачехи не сгорел. Тетя Лена, жена нашего дяди Пали, повела меня, брата Колю и сестру Женю в Стрешневы Горы. У тетки оставаться было нельзя, потому что у нее своих трое детей и все сгорело, она ушла в деревню Дулепово, в которую немцы не успели сжечь, наши войска их выгнали. Итак, тетка оставила детей у своей матери, а нас повела к нашей мачехе. Пришли к дому Постновых, видим, что стоят еще военные и кухня полевая. Из дома вышла мачеха и сказала, что не возьмет нас, некуда ей. Мол, отец наш погиб, дома у нас нет, и ей некуда нас взять. Мы заплакали, а тетя Лена, которая нас привела, уже ушла к брату нашего дяди Пали, в другую деревню. Мы остались на крыльце при сильном морозе. Слезы у нас замерзли на щеках, идти было некуда и не с кем, хотя нашего отца взяли в армию защищать нас. Но он был далеко от нас или уже погиб и ничего так и не узнал. Сколько нам без него пришлось пережить! Мне сейчас 67 лет я пишу и плачу, а слезы капают на бумагу, так как отца нашего так и не нашли. Он пропал без вести. Куда я только не писала и не ходила. На Поклонной сказали, что очень много однофамильцев от того же года рождения (1900 год).

Итак, еще не уехала полевая кухня, и повар нас накормил. Ели мы, как помню, суп лапшу и кашу. Потом вышла из дома на крыльцо бабушка Ольга, царство ей небесное, мы сидели на крыльце на морозе, и она сказала, чтоб мы шли в дом. Когда мы пришли к мачехину дому и попросили нас взять, сказали, что у нас корова жива в Маркове, она все равно нас не взяла. А вот ее мать, бабушка Ольга, взяла. Впустила в дом, в доме уже было много народа, но дом был большой: и кухня, и подвал с окошками. Везде жили люди, старики и дети. Потому что фашисты все сожгли, в деревне стояли печные трубы, бегали крысы и догорала картошка в бывшем подполе. Мороз был -35 градусов. Спали на полу, на соломе. Вши всю ночь спать не давали, заедали. У меня началась чесотка. У брата и сестры ее не было, а у меня не знаю откуда.

Мачеха меня возила ко врачу в деревню Турово, там принимали весь район Лотошинский больных в одной избе народу было очень много, стояли на улице. Мне дали зеленки и мази, он сразу давал лекарства, это был военврач. Мне помогли эти лекарства, чесаться я немного перестала.

Потом мачеха с моей сестрой Женей (ей было 13 лет) взяли санки и поехали за коровой и сундуком в Марково. Привели корову и привезли сундук. Потом еще ездили за пшеницей и рожью, которая лежала в мешке в снегу. Понемногу народ стал расселяться из дома бабушки Оли. Люди выкопали землю и сделали землянки с маленькими окошечками. Нам сразу дали муки по 2 кг на человека от парторганизации, но у нас была корова, а больше ни у кого коров не осталось, всех угнали немцы. Мачеха месяц примерно давала молоко бесплатно детям маленьким. Корова отелилась зимой и давала 25 литров молока. А мясо – много валялось убитых лошадей на поле, ходили с топорами и рубили. Так как была зима, мясо было нормальное, еще из этого мяса варили суп. Так мы жили у бабушки Оли еще месяц, родным мы были не нужны, хотя у отца 5 братьев и 1 сестра. Но они также на фронте, а один дядя Гриша был председатель сельсовета, он не успел уехать и его не взяли пока на фронт, оставили раздавать зерно колхозникам со склада, чтобы не досталось врагу. Он весь урожай 1941 года раздал, всем досталось очень помногу, так как был урожайный год. А сам не успел уйти, спрятался в подполе, а немцы его нашли. У нас староста (обычный крестьянин, немцы его назначили старостой) был предатель, потом его же немцы сами и убили. Так моего дядю Гришу, отцова брата, увезли в район Лотошино и там в капюшоне повесели!

В феврале 1942 года мачеху вызвали в район в партком, и она принесла много одежды. Для нас обуви там не было, а нам нужна была обувь, наступила весна, а нам обуть нечего!

Потом еще ее вызвали и сказали, что наш отец погиб, а дети вам чужие, их нужно отдать в детский дом. Мы уже были освобождены месяца полтора, но мы дети, еще не учились, сидели в этом доме, ждали отца. Мачеха говорила, чтоб мы не ждали, что он не придет, погиб. С нами никто ни о чем не разговаривал. Мы втроем плакали, что были никому не нужные, были чужими. Тогда я сказала мачехе, чтобы оформляла меня в детдом. Сестра и брат не хотели ехать в детдом, хотя сестра была старше меня на 2 года.

Когда меня оформляли в детдом, мачеха пришла и сказала, что завтра мы идем в Лотошино и я уезжаю в Москву, в детдом. Сестра и брат повисли у меня на шее и очень плакали. И я плакала. Я им говорила еще не поздно, мама сходит и вас оформит, и поедем в детдом все вместе. Они сказали, что не хотят ехать и не хотят, чтобы я уезжала. А я решила уехать. Я им сказала, что отец наш погиб, а плакать мне надоело и слушать ругань в нашу сторону. Сказала брату и сестре, что напишу, когда приеду в Москву, и, если там будет хорошо, что они ко мне приедут. Мы так думали.

Я приехала в Москву. Мы хоть и жили рядом с Москвой, но до войны в Москве ни разу не были. Ни как сейчас, только родился, уже везут в Москву. Нас отец не брал никогда, а сам ездил туда за покупками. Помню, купил он мне красные чулки и парусиновые туфли. Мне было 9 лет.

Меня и еще 10 детей-сирот в начале марта 1942 года привезли в какую-то тюрьму на допрос. Все отобрали: хлеб, мясо, конину, которую мачеха на дорогу мне дала. Я ничего не ела, только плакала. И деревню жалко, и родных. Но в таком состоянии, в котором мы жили, я себя пересилила. Потом посадили в камеру для заключенных. Голый цементный пол,какая-то яма и высоко маленькое окно. За дверьми часовой – молодой солдат. Нас всю ночь водили на допрос. Меня раз 5, мне было 11 лет. Все расспрашивали, что мы делали во время оккупации немцев. Где-то в 4 часа ночи офицер нас всех вызвал к себе. Мы, конечно, очень боялись. Он сказал, чтоб мы ложились у печки (у него топилась маленькая печь). И мы легли.

Утром проснулись, он нам говорит: «Ну и спали! Москву немец бомбил, а вы и не слыхали!». А будить он нас не стал.

На трамвае нас повезли в Даниловский детприемник. Здание большое, сразу в санпропускник. Дали нам чистое новое белье. Нас было 11 человек из нашего района от 8 до 11 лет. Повели в столовую хорошую, накормили и дали большой кусок белого хлеба. Я, как и обещала, написала брату с сестрой, что здесь все хорошо, и они тоже уехали от мачехи.

Немец сжег все дотла и ничего не возместил нам ни за дом, ни за вещи, которые сгорели. Нужно было сразу после войны с Германии все спросить, какие она понесла нам потери? Потом меня привели в комнату, в которой я должна была жить до распределения в детдом. Но было много детей грудных, а мне 11 лет. И мне прикрепили детей пеленать, кормить, качать. Не помню сколько, но, наверное, детей 5. Я ели успевала. Но мне нравилась моя работа. Я очень любила маленьких детей. Когда у нас умерла мама, мне было семь лет. Я пошла в няньки у своих теток. Нянчила только что родившихся детей. Они мне обещали, что-либо купить из тряпок. Но время шло и ничего они мне не покупали. Только я попросила у дяди Пали лыжи. Вот дядя Паля и тетя Лена меня очень любили. И вообще я была любимым ребенком. Я много не говорила, что скажут, все делала, носила по 2 ведра воды с колодца, рубила дрова, полола огород. А когда родился у мачехи свой ребенок, мы его очень полюбили. Я его носила в ясли. У нас до войны в деревне были ясли, сад, школа, больница, два магазина, чайная, ларек. После войны ничего не осталось. Все сжег и разграбил немец. Они посылали своим семьям от нас посылки, грабили у населения, сундуки открывали и все посылали в Германию. Наша мачеха спала на сундуке, как на кровати, чтобы немцы не подумали, что это сундук. Благодаря этому сундук, и все ее добро сохранилось. А наши свидетельства о рождении сгорели – своего сына она спасла свидетельство о рождении, а наших не оказалось.

Дальше прошел месяц, меня немного подлечили и отправили в чкаловский детдом. Но остаточное явление чесотки еще оставалось. Меня сразу в изолятор, пришла сестра нянечка, была весна, апрель, кругом вода, а я в баретках. Она меня несла на своей спине до изолятора. Вот какие были тогда люди! Пролежала месяц, мазали мазью. Потом в баню отдельно от всех детей и меня вылечили. Пожила я в этом детдоме месяцев семь и нас распределили по всем детдомам, сказали, что привезут детей из Польши. Я попала в Малаховку, в детдом №1 (Советская улица д. 5). Дом деревянный, двухэтажный. Мы учились. Я училась в 4 классе, на отлично, меня хвалили всегда. Мы летом ходили в лес за дровами и ягодами, собирали для раненных. В Малаховке были госпитали, мы навещали раненных бойцов, пели песни, плясали, ставили пьесы и отдавали ягоды. Мне уже пошел 13 год. Еще у нас была пошивочная мастерская, мы там шили. И я шила для бойцов Армии нижнее белье, белые рубашки и кальсоны на ножной машинке. Я за эту работу получала 600 грамм хлеба.

Каждый день вставали рано. К шести часам утра быть на работе, а в 8:30 был завтрак. К девяти часам в школу. С мачехой поддерживали связь, переписывались. Хотелось очень в деревню, и я к ней поехала в 1943 году, летом, нас отпустили на две недели. Доехали с подругой на паровозе до Волоколамска, а потом решили пойти пешком. Но там стоял патруль и нас не пускали. Но какая-то пара сказала военным, что мы с ними, так мы прошли. Мачеха встретила меня хорошо. Дала мне с собой сухарей (насушила черных), дала картошки – детдоме тоже было голодно, мы всегда хотели есть. Потом мачеха пошла меня провожать, но я сказала, что не надо, пойду за подругой. Прошла лишних 2 км, но мне сказали, что подруга уехала еще вчера. Я пошла 5 км до станции пешком. Неожиданно остановилась волга, там было двое мужчин, работники Волоколамского райисполкома и парткома. Они предложили довезти меня до Волоколамска, показали дорогу до станции. Оттуда я доехала на паровозе в Малаховку.

Приехал вербовщик к нам из Кунцева из военного завода №304 набирать в ремесленное училище №50 при заводе. Мне было еще 13 лет, это было в марте 1944 года, я уехала в Ремесленное Училище (РУ №50). Учиться было негде. Сами ремонтировали себе классы, штукатурили, дежурили у котельной ночью, работали в цехах. Учиться было некогда, писать было не на чем. Книг не было тоже – одна книга на всю группу. Мы из детдома все были, девочки и мальчики нас звали инкубаторцы. Хотя у нас погибли на фронте почти у всех отцы, а матери умерли или погибли. В 1946 году меня аттестовали и выпустили из РУ №50 на Игольно-платинный завод имени «КИМ». Туда нужны рабочие, я пришла в цех №3, туда меня направил отдел кадров. Тишина, работали два станка и сидела одна женщина на готовой продукции. Она была больна туберкулезом, а муж ее был начальник цеха. Она начала меня обучать, как править иглу, чтобы она после обработки была прямой. Игла шла на ткацкие фабрики. Потом народ стал прибывать. Операция, на которой я работала, уже была последней и называлась «21». Игла шла очень кривая, я старалась, делала мало, но качественно! Так как работа была сдельная, денег хватало только выкупить продуктовую карточку за 300 рублей. Потом игла стала немного получше. В 1947 году я стала хорошо зарабатывать, и начальник цеха Иван Родионович Юданов собрал собрание цеха и при всех сказал: «Мы Павловой В. Ф. лекарства никакого не давали, она у нас стала перевыполнять план на 120-130%, мы ее премировали 200 рублями. На третий месяц он мне дал еще 200 рублей.

Я стала хорошо зарабатывать и купила себе пальто зимнее, валенки белые, платье, юбки, только с обувью было трудно. Когда я еще раз ездила в деревню к мачехе, летом 1945 года, уже кончилась война. Повидалась с бабушкой Устиньей. У мачехи помылась в бане и чем-то заразилась. Или кто-то кому что сделал, а я налетела. Покрылась я нарывами. Положили меня в Лотошино в больницу, пролежала месяц, приходила ко мне мачеха раза два. Говорила, приехала, заболела, скоро ты отсюда выйдешь и уедешь. Не совсем я оправилась, на голове, на макушке был большой нарыв. Мне резали, я была вся обвязана бинтами. И пошло по всей голове, вши завелись. Волосы все выстригли, я приехала в училище и сразу пошла в кожную поликлинику. А как уехать из деревни, мачеха повела меня к бабушке Устинье в Марково, она сказала, чтобы меня врач отправил на 2-ю Мещанскую. Там были хорошие больницы и врачи. Я прихожу в Кунцево к врачу и говорю: «А мне всего 15 лет, направили меня на 2-ю Мещанскую, Вы меня не вылечите?». Доктор – мужчина в годах, по фамилии Клебанов, мне говорит: «И не таких вылечивал, я тебя вылечу». А я тогда не знала, что такое в годах, мне тогда и тридцатилетние казались стариками. Мне медсестра развязала бинты, все выбросили, и он сказал всю голову обработать, все опять выстригли, намазали и завязали, только одно лицо видно было. Целый год до самого выпуска меня лечили. Пришла я на «Иголку» еще с завязанной головой, хотя голова была чистая, я ее мыла с мылом, волосы не росли 2 года. Я пошла в аптеку в Кунцеве и сказала, что у меня не растут волосы на голове. Мне дали два пузырька грамм по 200 репейного масла. Я мазала и бинтовала голову, а волос все не было, а я была спокойна. Потом показались как ежик и начали расти, помогло репейное масло.

Потом выросли волосы, даже вились. Время шло, я работала, жила в общежитии, 20 человек в комнате, удобств никаких. Но была в Кунцеве баня, в которую мы ходили каждую неделю.

В 1951 году я вышла замуж. Муж был очень хороший, работящий. Дмитриев Александр Петрович. Жили с ним в общежитии, где жили 15 человек ребят. Потом нам дали комнату на 2-ой Москве киевской железной дороги в бывшей конторе, ни туалета, ни воды.

В 1956 году я родила сына, а в 1958 году дочь. На «Иголке» я проработала 20 лет, до 1957 года. Уволилась из-за того, что сын часто болел. А в 1959 году муж получил увечье. Он работал сварщиком. Сваривали трубу длинной 7 метров, шириной 4 метра. Леса оборвались и он упал, и на него упал весь инструмент. Он получил очень сильное сотрясение мозга. Ему дали вторую группу, а я еще не работала – сыну 3 года, дочери 1 год. Тогда на детей ничего не платили, ни копейки. Я пошла в кондуктора на 33 маршрут, а он оставался с детьми. Нам уже в 1957 году дали комнату 23 метра со всеми удобствами. Время шло, дети росли, окончили школу №710. Сын поступил в академию имени «Тимошенко», а дочь в институт МИИТ. А я отработала в прачечной от фабрики №21 приемщицей грязного белья 23 года. С мужем мы развелись уже 20 лет назад. Он мне говорил, что очень меня любит, а сам нашел помоложе, развелись.

Сейчас я живу с внуком-сиротой. При рождении второго ребенка у сына умерла жена, но ребенок остался жив. Это было во времена ГКЧП, в августе 1991 года. Сейчас той внучке 13 лет, живет с отцом. Внуку 20 лет, живет со мной.
Есть еще одна внучка со стороны дочери. Ей 18 лет, живет с мамой.

Мне скоро будет 75 лет! Вот такая моя жизнь.

21 марта 2005 год.
Дмитриева В. Ф. под редакцией Гудковой А. Э.

Святыни земли Лотошинской

Каменная церковь во имя иконы Божьей матери

Каменная церковь во имя иконы Божьей матери «Всех скорбящих радости» находится на окраине Лотошинского района в деревне Телешово сельского поселения Ошейкинское. Из шести сохранившихся церквей нашего района она – самая молодая. Интересна история ее создания, которую донесли до нас архивные листы: «Деревня Телешово издавна находилась в приходе церкви «Введение во храм Пресвятой Богородицы» села Спирова Волоколамского уезда. В 1906 году в деревне Телешово Клинского уезда числятся 43 двора с населением 334 душ мужского пола и 326 женского.

В 1907 году крестьяне деревни Телешово ходатайствовали перед епархиальным начальством о построении нового каменного храма, приписанного к Введенской церкви села Спирово. Из прошения уроженца деревни иеромонаха Клавдия: «Устроить свой каменный храм все крестьяне единогласно желают и готовы с любовию потрудиться в деле его создания Для постройки храма у них уже собрана тысяча рублей, они надеются на добрых жертвователей и готовы по мере сил своих помогать на это святое дело…»

Для новой церкви телешовские крестьяне из-за нехватки средств просили отдать на материал старое кирпичное здание в селе Грибаново, что и было дозволено. Проект каменной церкви во имя иконы Божьей матери «Всех скорбящих радости» разработан архитектором Приоровым в 1908 году и утвержден строительным отделением Московского губернского правления. Закладка нового храма была совершена 25 июля 1909 года. В мае 1912 года постройка храма была окончена и церковь приготовлена к освящению. Но вскоре деревня и храм пострадали от пожара, а затем от огня революции и безбожия. И хотя храм избежал полного разрушения, он был закрыт в 1937 году и превращен сначала в коровник, потом в склад.

Строитель церкви, иеромонах, в последующем архимандрит Клавдий был единственным настоятелем в это смутное время. Он происходил из крестьян деревни Телешово и звался в миру Кондратий Смирнов. Родился он в 1863 году, 9 декабря 1896 года был пострижен в монашество в Саввином монастыре, рукоположен в иеродиаконы 31 мая 1898 года, в иеромонаха – 3 июня 1904 года, награжден наперстным крестом от Священного Синода, исправлял череде священнослужения и духовника Архиерейского подворья Саввино-Сторожевского монастыря в Москве (из послужного списка за 1910 год). Во времена уничтожения православного государства отец Клавдий вернулся к родному храму. Церковь величественно возвышалась над людскими невзгодами. Она оставалась не только Кораблем спасения, но и памятником мастерству строителей. Пять глав на каркасных, обшитых железом барабанах, венчали массивный четверик, перекрытый глухим парусным сводом. С востока к основному объему примыкает граненый алтарь, а с запада – трехъярусная колокольня с восьмигранником звона. Стены храма прорезают чрезвычайно большие арочные окна и украшает обильный кирпичный декор, восходящий к народным вышивкам. Очень выразителен западный портал на кувшинообразных столбах. Иконостас из белого и зеленого, словно малахит, мрамора и с живописными образцами на металлических листах с чеканкой. После осквернения церкви старый священник жил неподалеку, он уже плохо видел и слышал. Во время войны, в начале ноября 1941 года в возрасте 78 лет, он сподобился мученического венца – был взорван гранатой у стен храма дезертирами перед приходом немцев. Похоронен очевидцами на церковном кладбище.

Но и после войны продолжалось осквернение и разграбление церкви – уничтожен чудесный иконостас, снята железная кровля, что способствовало ее дальнейшему разрушению. И когда 6 июня 1999 года в храме собрались его новые прихожане, их взору предстали практически руины. Возобновленный приход церкви «Всех скорбящих», состоящий из жителей деревни Телешово и поселка «Рыбхоз» (теперь — Большая Сестра), собирался на молебны, проводимые священником Волоколамского благочиния, а также очистил пол и стены храма от вековой грязи. После обретения могилы убиенного архимандрита Клавдия и его поминовения стали возвращаться в приход церковные святыни – это иконы из иконостаса: «Воскресение Христово», престольная икона Божьей Матери «Всех скорбящих Радость» и шестикрылый серафим. Они уже отреставрированы на пожертвования и находятся в церкви «Преображения Господня» поселка Лотошино. Также были возвращены иконы «»Введения во храм Пресвятой Богородицы» и «Благовещение Пресвятой Богородице». При большом стечении верующих Лотошинского района, в день иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (с грошиками) молебен в храме отслужил, перед вновь обретенными иконами, митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим.

Здание находилось в настолько ветхом состоянии, что в церкви стало опасно собираться, поэтому последний молебен 28 июня 2002 года был проведен у колокольни. Совсем недавно обрушились арки и другие элементы здания церкви.

Прихожане, все верующие и неравнодушные люди убеждены, что одна из святынь Лотошинской земли — храм во имя иконы Божьей матери «Всех скорбящих радости» в деревне Телешово сельского поселения Ошейкинское будет восстановлен.

Живу я среди вас стихами…

Николай Тряпкин

Деревенька была совсем небольшая:
За полсотни дворов – на пригорке поросшей травой
В два порядка дома. Дом родителей – с самого края.
Вот он смотрит давно, прошумели все эти забавы.
И давно уже нет на Земле деревеньки моей.
Там весною теперь зацветают покосшие травы
И в густом ивняке запевает в ночи соловей».

Так писал о своей деревеньке Саблино Тверской губернии поэт Николай Тряпкин, которому 19 декабря 2008 года исполнилось бы 90 лет.

Николай Иванович Тряпкин — лауреат Российской Государственной премии, при жизни вышли в свет более 20 сборников его произведений.

Волею судьбы лотошинцы имеют право считать поэта Николая Тряпкина своим земляком. Во время коллективизации отец поэта, столяр по профессии, решил попытать судьбу в подмосковном райцентре Лотошино, живописном торговом селе с высоким белым храмом и с двумя огромными парками, принадлежавшем когда-то князьям Мещерским. И называлось в то время местными жителями это место «Лотошино – Мещерское». Вся семья переехала в д. Ивановское и прожили там до 50-х годов. В семье еще жили бабушка и дедушка, с которыми маленький Коля был неразлучен, так как отец и мать с утра до ночи были на работе.

Перед войной, в 1939 году Николай Тряпкин закончил Лотошинскую среднюю школу и сразу поступил в Московский историко-архивный институт. Во время войны вместе с другими студентами (которые не прошли медкомиссию на фронт) эвакуировался в г. Котлас, который находится на севере нашей страны и стал работать колхозным счетоводом. В этой маленькой северной деревне начинается его настоящая творческая биография.

Поэт очень скучает по родному дому, по краю Лотошинскому и в 1943 году он возвращается домой. В стихах он отмечает: «И вернусь я к своей одинокой светлице никому неизвестной тропой».

Из воспоминаний Николая Тряпкина о послевоенном Лотошино:

Лотошино было целиком сожжено, возвышались только трубы спиртзавода. Раньше можно было ориентир держать на храм Преображения, но храма не было, он был разрушен еще в 30-е годы».

Бюст Николаю Тряпкину в музее Лотошино
Деревня Ивановское и родительская хатка военному погрому не подверглись. А вокруг все целиком восстанавливалось заново. Повсюду стучали плотничьи топоры, звенели пилы. И у поэта родились следующие строки на то время:

И поют мастера о полетах,
О полетах сверкающих пил.
И поют мастера о высотах,
О высотах горячих стропил.

Затем, когда после военной разрухи в стране стала налаживаться жизнь, отцу Николая Тряпкина, как участнику войны, дали лес для постройки нового дома и они вместе с дедом построили дом в п. Лотошино на улице Рабочей д.16. Этот дом и поныне стоит, в нем поэт прожил больше 10 лет.

Природа и люди родного края питали и вдохновляли его поэтическое творчество. Прожив более 30 лет здесь, он любил и хорошо знал своих земляков, видел их тяжелый крестьянский труд: «Это было – село, из порядка старинных владений…или еще: «Как красиво он сказал о Лотошинском крае»

Да святится тот край –
И теперь и во веки веков!»

Книги Николая Тряпкина в музее Лотошино

Творчество Николая Тряпкина, общение с ним при жизни оказало огромное влияние на формирование поэтического таланта других наших поэтов-земляков. Среди них – Анатолий Иванов. Именно Николаю Тряпкину он принес на суд свои первые поэтические опыты.

А сам поэт о себе сказал так:

Я не был славой затуманен,
Я не искал себе венца
Я был всегда и есть крестьянин
И не исправлюсь до конца.

Он очень любил свою вторую Родину пос. Лотошино и д. Ивановское. Николай Тряпкин постоянно приезжал, навещал своих родителей, помогая им, когда уже жил в г. Москве. Приехав, часами ходил по Лотошино, восхищался тем, что поселок очень быстро строился и хорошел. Он долгое время не продавал свой дом на улице Рабочей. Прошли годы, он опять возвращается к родным истокам и в 1982 году напишет о Лотошине великие строки:

И вот так, по пути, приискал я
Такое местечко
Где мы сможем приткнуться.
И сердце свое утешить.
Это, кстати, — село, а
Поспорит с любою столицей.

Первые книжные издания поэта открывает книга, которая называется «Первая борозда». За сборник стихов «Разговор по душам» в 1992 г. Николай Тряпкин удостоился Российской Государственной премии.

В Лотошино есть улица, названная именем поэта. В свое время по инициативе Главы Лотошинского района на стене Дома культуры поселка была установлена памятная доска с именем знаменитого на всю Россию земляка.

В районном краеведческом музее оформлена постоянно действующая витрина, рассказывающая о жизни и творчестве поэта.

В Лотошинской центральной районной библиотеке находится большой выбор произведений Н. Тряпкина. Специально к 90-летию со дня рождения поэта здесь оформлена литературная выставка, где представлены сборники его стихов: «Гнездо моих отцов», «Гуси-лебеди», «Скрип моей колыбели», «Излуки». Выставка так и называется — «Живу я среди вас стихами…». Литературные вечера, посвященные творчеству поэта-земляка прошли в ряде сельских библиотек района.

Имение князей Мещерских

В XVII веке село Лотошино с окружающими землями стало родовым имением князей Мещерских. К середине XIX века Мещерским принадлежало уже 12 тысяч десятин земли с двумя тысячами крестьян. Мещерские — княжеский род, происходящий от Ширинско го князя Бахмета Усейновича, засевшего в Мещере в 1298г.

В самом селе Лотошино Мещерские построили княжескую усадьбу — центральную экономию. Позднее (1861г.) были построены винокуренный, сыроваренный, кирпичный заводы, мельница. Князь имел ферму высокопродуктивного скота. На базе фермы и сыроваренного завода работала министерская школа сыроделов мастеров, учащиеся которой бесплатно работали на князя. После окончания 3-х летнего обучения выпуск ники школы разъезжались по России на вновь открываемые сыро- варенные заводы. Мещерский сыр высоко ценился и закупался для лучших магазинов и ресторанов Москвы и Петербурга.

Немалый доход приносили посевы льна. Часть земли за очень высокую плату Мещерские сдавали в аренду местным крестьянам.

На одно лето под посев льна десятина земли обходилась не меньше, чем в 60 рублей. Но крестьянам сдавалась земля не за деньги, а за бесплатную работу на барском поле. Продажная же цена земли достигала 120 рублей за десятину. Помещики, конечно, не продавали её по этой цене, потому, что им выгоднее было, чтобы вся окрестность работала на их поле и чтобы каждая десятина из года в год приносила таким путём как самое малое 60 рублей.

В начале XX века с. Лотошино продолжало играть роль торгового центра довольно большой округи. Село насчитывало теперь 120 крестьянских дворов и 20 домов духовенства и служащих князя Мещерского. Проживало в селе около тысячи человек. Основанные на жестокой полукрепостнической эксплуатации крестьян и рабочих, винокуренный и кирпичный заводы приносили князю огромные доходы. Немалые доходы приносили мельница, винные лавки, трактир. 12-16 процентов земли или 45 процентов всего ярового клина занимали посевы льна.

Часть земли за очень высокую плату Мещерские сдавали в аренду местным крестьянам.

На одно лето под посев льна десятина земли обходилась не меньше, чем в 60 рублей. Но крестьянам сдавалась земля не за деньги, а за бесплатную работу на барском поле. Продажная же цена земли достигала 120 рублей за десятину. Помещики, конечно, не продавали её по этой цене, потому, что им выгоднее было, чтобы вся окрестность работала на их поле и чтобы каждая десятина из года в год приносила таким путём как самое малое 60 рублей.

В начале XX века с. Лотошино продолжало играть роль торгового центра довольно большой округи. Село насчитывало теперь 120 крестьянских дворов и 20 домов духовенства и служащих князя Мещерского. Проживало в селе около тысячи человек. Основанные на жестокой полукрепостнической эксплуатации крестьян и рабочих, винокуренный и кирпичный заводы приносили князю огромные доходы. Немалые доходы приносили мельница, винные лавки, трактир. 12-16 процентов земли или 45 процентов всего ярового клина занимали посевы льна.

Дом князя Мещерского Герб князя Мещерского Сыроварня Мещерского
Дом князя Мещерского Герб князя Мещерского Сыроварня Мещерского

Культивировался «Ярополецкий» сорт льна, дававший волокно хорошего качества и много семян. Торги в селе Лотошино проводились еженедельно. В день торгов со всей округи в село съезжались тысячи подвод с товаром. В один торговый день купцы увозили отсюда до 5 тыс. пудов овса, сотни ведер льняного масла, ходовыми товарами считались шорные изделия, кожаная обувь, деревянная и глиняная посуда дулеповских и марковских мастеров, ошейкинские телеги, сани и возки. Бойко шла торговля стрешнегорскими калачами. В больших количествах увозили с Лотошинского рынка купцы-оптовики водку «Лотошинку». Хорошим спросом пользовались выделанные овчины, бараньи тулупы и полушубки, омотканые холсты, валенки и другие изделия крестьянского и ремесленного производства. Скупая сельские товары, купцы и перекупщики — спекулянты, привозили и продавали изделия фабричного производства: мануфактуру, галантерею, бакалейные и кондитерские товары, металлические изделия – серпы, косы, лопаты, вилы, топоры, гвозди и т.д. Они наживались и богатели, пользуясь бесправным, зависимым положением крестьян, вынужденных за бесценок сбывать свою продукцию и втридорога платить за «городские товары», необходимые для жизни, для хозяйства.

Прялка в музее Лотошино в начале XX века
Прялка в музее Лотошино в начале XX века

Герб посёлка.

Гебр — дата принятия: 04.09.2006г.
Номер в Геральдическом регистре РФ: 2558

Герб поселка
Описание:

В пересеченном лазурью и зеленью поле — лотошник, обращенный прямо, и держащий перед собой лоток с надрезанной головкой сыра; все фигуры золотые.

Герб городского поселения Лотошино, в соответствии с Законами Московской области от 15 июля 2005 г. № 183/2005-ОЗ "О гербе Московской области" и от 10 марта 2006 г. № 30/2006-ОЗ "О внесении изменений в Закон Московской области "О гербе Московской области", может воспроизводиться в двух равно допустимых версиях:

  • без вольной части;
  • с левой вольной частью — четырехугольником, примыкающим к верхнему левому краю щита с воспроизведёнными в нем фигурами герба Московской области.

Герб городского поселения Лотошино может воспроизводиться без короны и со статусной территориальной короной. Версия герба со статусной территориальной короной применяется после принятия Геральдическим советом при Президенте Российской Федерации соответствующего порядка включения в гербы муниципальных образований изображения статусных территориальных корон.

Обоснование символики:

  • Герб символизирует историко-географические и хозяйственные особенности городского поселения Лотошино.
  • Лотошинские земли принадлежали частично Московскому (Волоко-Ламский уезд) частично Тверскому княжествам (Старицкий и Микулинский уезды). По своему расположению на границе 2-х губерний (что отражено на гербе делением щита), Лотошино неоднократно меняло свою подчиненность Москве или Твери.
  • Лотошник с лотком является гласной фигурой указывающей на название городского поселения.
  • На лотке лотошника — головка сыра, в знак того, что в Лотошине впервые в России в 1812 г. был построен завод по производству сыра. Построил этот завод владелец села князь Иван Сергеевич Мещерский.
  • Лазурь — символ чести, славы, преданности, истины, добродетели и чистого неба.
  • Золото — символ прочности и стабильности, богатства, величия.
  • Зелень — символ природы, а также надежды и здоровья. 

Авторская группа:
идея герба:

  • Нелли Внукова (Лотошино);
  • Валерий Борькин (Лотошино);
  • Владимир Семенов (Лотошино);
  • Константин Моченов (Химки);

художник:

  • Нелли Внукова (Лотошино)

компьютерный дизайн:

  • Оксана Афанасьева (Москва)

обоснование символики:

  • Вячеслав Мишин (Химки)

Утвержден решением Совета депутатов городского поселения Лотошино (#41/9) от 04 сентября 2006 года.

Источники: Союз геральдистов России

Истоки

Старое Лотошино

Название села Лотошино, как свидетельствует принятое уставом района изображение его герба, произошло от «лоточной торговли», что, в свою очередь, указывает на торговое значение Лотошина.

Первое упоминание

Первое упоминание села в летописях приходится на 1478 г., когда оно было центром Лотошинского княжества. Однако уже 1485 г. оно вошла в Московское княжество. В те годы это было торговое село с 32 лавками и 21 торговым местом.

До ХVII-ХVIII вв. в исторических документах редко встречаются сведения о земле Лотошинской. Можно, впрочем, понять, что здесь по-прежнему велся активный торг. На базар вывозился лен, хлеб, сырые кожи и овчины, шерсть, мясо, скот. Постоянным спросом пользовались выделанные овчины, готовые полушубки и тулупы, валенки, домотканые холсты и половики, изделия из прута и др. товары крестьянского и ремесленного производства.

В XVII в. Лотошино перешло во владение княжеского рода Мещерских, Лотошинское поместье стало родовым, отстраивалось, благоустраивалось, и передавалось из поколения в поколение. В 1812 г. В селе основан сырный завод, именно здесь начались первые эксперименты по изготовлению швейцарских сыров на русской земле

К началу ХХ в. в селе Лотошино было организовано передовое по тем временам производство. Помимо сырного завода появились винокуренный завод с небольшой электростанцией. Кроме того, в Лотошине имелись трактир князя, два княжеских парка, торговые ряды, каменный храм Спаса Преображения с высокой колокольней, почтовое отделение, 3-классная церковно-приходская школа, частный лекарь. Село уже насчитывало 120 крестьянских дворов и 20 домов духовенства и служащих князя Мещерского.

Малоземелье, нищета, полукрепостной труд, произвол властей были причиной тому, что 31 октября 1905 года крестьянский съезд учреждает "Марковскую республику" со своим президентом и правительством. 18 июня 1906 г. участники «республики» были арестованы. Всего по этому делу было осуждено более 300 крестьян.

После Октябрьской революции, в 1918 г., на базе имения Мещерского создан госхоз "Лотошинский" (с 1936 г. совхоз имени Кирова), который быстро стал образцовым хозяйством. Тогда же в Микулине была образована сельскохозяйственная комунна имени КИМа; в Лотошине — двухступенчатая школа.

К 1933 г. была завершена коллктивизация: в каждом населенном пункте имелся колхоз, в крупных селениях — по два. В районе насчитывалось 8 небольших предприятий: кирпичный завод; льнозавод; Кузяевское торфопредприятие; промколхоз "Марковский кожевник", производящий конскую сбрую, обувь и т.д.; Паршинский промколхоз — домашний обиход и быт; сушильный завод; маслобойня. Электроэнергию вырабатывали небольшие ГЭС в Лотошине, Микулине, наибольшей мощностью обладала Ошейкинская.

В начале 1940-х гг. началась радиофикация, деревни обслуживали 12 отделений связи, но 11 октября 1941 г. на райцентр были сброшены первые фашистские бомбы. Жители демонтировали радиоузел и узел связи. К 17 ноября 1941 г. район был полностью оккупирован, вражеские войска были вытеснены отсюда только 16 января 1942 г.

40-50-е года

В 1942-43 гг. все районные органы власти и др. организации находились в частично уцелевших деревнях Турово и Новошино, само Лотошино было сожжено дотла.
Население сразу же начало восстанавливать уничтоженное войной хозяйство. В 1943 г. Была организована больница, открыта баня, пекарня, торговые дома, мастерские, восстановлены спиртзавод и Марковский кожзавод. В тот же год пущены мельницы в Новошине, Монасеине, Старом Лисине, Михалеве. Налажено швейное производство в Кушелеве, Орешкове; а в Волкове — бондарное.

После войны в районе развернулось активное строительство. Были отстроены восьмилетняя школа, Госбанк, гостиница; разрослись больничные корпуса; восстановлена автодорога Лотошино – Волоколамск. В 50-х гг. восстановлены льнозавод, кирпичный и молочный завод. Тогда же прошла радиофикация и электрификация района, к колхозам подведена телефонная связь. А в мае 1971 г. началась газификация.

В 90-х гг. начался возврат к церкви, в связи с чем на Центральной улице поселка стал действовать молитвенный дом — Преображенский храм, а в деревне Ново-Васильевское возрождена Покровская церковь, закрытая в 1937 г. В конце 1998 г. создана церковная община. В 2000 г. в сквере у РДК, на месте Спасского собора был заложен камень часовни Преображения Господня в честь защитников Родины.

Сегодня программы социально-экономического развития Лотошинского района направлены на развитие образования, бизнеса, туризма и отдыха, производство экологически чистых продуктов сельского хозяйства, создание современных интеллектуальных производств. Экологически благоприятная обстановка привлекает дачников и туристов. Особо следует отметить низкий уровень преступности в районе.

Исторические даты

1478г. — Первое упоминание о Лотошино в Никоновской летописи.

1485
г. — Лотошино стало дворцовым великокняжеским селом, вошло в состав Московских земель после присоединения Тверского княжества к Московскому.

1539
г. — Упоминание в Писцовых книгах Тверского уезда об облике и устройстве села Лотошино.

1581
г. — В Писцовых книгах встречается запись: «В селе Лотошино торг. А торгуют в нём по средам всякими деревенскими товарами».

1590
г. — Лотошинская волость была дана в «доход» царевичу Симеону Бендуладовичу.

1646
г. — Владевшая тогда Лотошином боярыня А. И. Морозова сестра царицы Н. И. Милославской отказала село Лотошино князю Петру Фёдоровичу Мещерскому.

1760-1770
гг. — Возникла небольшая деревянная усадьба князя Мещерского в стиле барокко.

1779
г. — Построена деревянная церковь Преображения Господня.

1780-1790
гг. — Капитальное переустройство поместья.

1792
г. — Построена первая каменная церковь.

1812
г. — Начало сыроварения в Лотошино.

1825
г. — Лотошино посещает царь Александр 1.

1829
г. — Открыт свеклосахарный завод, закрыт в 1860 году.

1833-1834
гг. — Лотошино посетили А.С. Пушкин и И.С. Тургенев.

1861
г. — Построен винокуренный завод (спиртзавод).

1898
г. — Лотошино посетил граф Шереметьев.

1905
г. — На территории Лотошинских земель росток демократии Марковская республика.

1910-1912
гг. — Построено здание Микулинского железнодорожного вокзала

1914
г. — Построена первая электростанция.

1918
г. — Создание первого госхоза «Лотошино» на базе имения Мещерских.

1920-1921
гг. — В доме мещерских открыта больница на 20 мест.

1929
г. — Образование района и массовая коллективизация сельского хозяйства.

1931
г. — Вышел первый номер газеты «Сельская новь».

1936
г. — Создание первой машинно-тракторной станции (МТС).

1937
г. — Переименование госхоза «Лотошино» в совхоз имени Кирова.

1938
г. — Создание фабрики «Ударница».

1939
г. — Открыт ресторан, столовая, рабочий клуб с кинозалом и библиотекой.

1940
г. — Начало радиофикации района.

1941-1942
гг. — Оккупация района фашистами.

1951
г. — Ввод в эксплуатацию бани.

1952
г. — Ввод в эксплуатацию пекарни.

1951
г. — Начало строительства молочного завода.

1954
г. — Строительство здания РК КПСС (школа искусств).

1954-1956
гг. — Выполнение работ по сплошной радиофикации и телефонизации района.

1955-1959
гг. — Массовая электрификация района.

1956
г. — Пущен автобус Москва Лотошино, строительство райвоенкомата, строительство РДК в Лотошино, сдана в эксплуатацию семелетняя школа, открытие нового здания Госбанка, открытие музея в здание РДК.

1957-1958
гг. — МТС переименована в РТС.

1959
г. — Открытие дома пионеров (сельхозуправление), население Лотошино достигло 3,6 тыс. человек.

1960
г. — Открытие восмилетней школы.

1963
г. — Объединение Волоколамского, Лотошинского и Шаховского районов в один район Волоколамский.

1968
г. — Открыт памятник павшим в ВОВ.

1971
г. — В район проведён природный газ.

1973
г. — В районе организована «Сельхозтехника».

1974
г. — В районе организованы сельхозхимия и водстрой.

1976
г. — Открыта картинная галерея в селе Микулино.

1978
г. — Построена Лотошинская средняя школа №1.

1980
г. — В Лотошинском районе насчитывалось: 614 тракторов, 322 автомобиля, 19700 голов скота.

1982
г. — Построен сад-комбинат «Мечта».

1987
г. — Построен ЗАГС и Архив.

1989
г. — Построена новая библиотека.

1990
г. — Построен кинотеатр «Русь»

1991
г. — Открыт новый памятник землякам павшим в ВОВ (старый 1968 г. демонтирован).

1998
г. — Утверждён герб Лотошинского района.

2001
г. — 19 июля разработан флаг Лотошинского района. Открытие в Лотошино филиала техникума Экономики и права.

2002
г. — Открытие в Лотошино филиала Московского государственного индустриального университета, открытие памятной доски на здание РДК поэту земляку Н. Тряпкину, краеведческий музей переехал в новое здание. Начато строительство спорткомплекса
2003г. — Строительство спорткомплекса заморожено.

2004
г. — Построен новый жилой дом на улице Центральной. Начато строительство бревенчатой церкви.

2005
г. — Реставрация памятника павшим в ВОВ.

2008
г. — Достроен спорткомплекс.

2008
г. — 5 ноября открыта зона отдыха «У Лукоморья» в деревне Ушаково.

Общая информация о районе

Административный центр: поселок городского типа Лотошино.

Численность населения: 18,5 тысяч человек.

Площадь: 97,5 тыс. кв.км.

Расположение: район находится на северо-западе Московской области, на Волго-Шошинской низменности.

Соседство: граничит с Шаховским, Сергиево-Посадским, Волоколамским и Клинским районами Московской области, а также с Тверской областью.

Реки: на территории района протекает восемь рек, самые крупные из которых Шоша, Лама, Лобь, Русса. Все они впадают в бассейны реки Волги и входят в водоохранную зону Иваньковского водохранилища. Озера Круглое и Соколовское.

Рельеф: район богат лесами, треть из которых хвойные. Лес занимает около сорока процентов всей площади. Основная часть лесов расположена на северо-востоке и юго-востоке района. Почвы на севере района торфяно-подзолистые, на юге — суглинистые и дерново-подзолистые.

Административные округа:

  • Кировский (с-з Кирова)
  • Кульпинский
  • Микулинский
  • Михалевский
  • Монасеинский (д. Корнеевское)
  • Ошейкинский
  • Савостинский
  • Ушаковский
  • пгт Лотошино

Месторождения: торфяные месторождения

Промышленность: промышленные предприятия района специализируются на производстве спирта из пищевого сырья, водки, живой и копченой рыбы, мясо, молочной продукции, ведут добычу торфа, заготовку и переработку древесины. Всего в районе 11 промышленных предприятий, из них 5 предприятия малого бизнеса, 7 строительных организаций. Рядом с Завидовским заповедником расположен рыбокомбинат "Лотошинский".

Ведущие предприятия города:

  • ООО "Вешние воды" – молочное производство
  • ООО "Яровое" – молочное производство
  • ЗАО "Рыбокомбинат Лотошинский" – производство прудовой рыбы
  • ГУП МО "Совхоз имени Кирова" — мясное и молочное скотоводство
  • СПК "Колхоз Заветы Ильича" — молочное производство
  • ЗАО "Лотошинский завод "ОПТОН — РТИ" — Производство изделий из резины
  • ООО "Экоторф" — производство продукции на основе торфа
  • ООО "Лотошиноторф" — Добыча торфа
  • ООО "Фирма "Завидовская водка" — пищевая промышленность
  • ООО "Лотошинский спиртовый завод" — пищевая промышленность
  • ООО "БизнесИнвестСтрой" — строительство
  • ОАО "Лотошинский автодор" — транспорт

Сельское хозяйство: молочное животноводство и откорм крупного рогатого ската. В районе 8 предприятий АПК, 13 крестьянских хозяйств.

Образование:

  • 16 общеобразовательных школ
  • 13 д/с
  • техникум экономики и права
  • филиал Московского Государственного индустриального Университета
  • 19 библиотек
  • 30 клубных учреждений
  • Кинотеатр
  • Музей
  • Музыкальная школа

Здравоохранение и спорт:

  • Центральная районная больница
  • МОПВ-12
  • 18 амбулаторно-поликлинических и фельдшерско-акушерских пунктов
  • 4 поликлиники

Экология: в Лотошинском районе преобладают продуктивные, наиболее экологически благополучные земельные угодья (88,1% земельного фонда) — сельскохозяйственные, леса, древесно-кустарниковые насаждения, водные объекты, болота. Район находится в числе районов с низким уровнем выбросов вредных веществ в атмосферу. 

Культурная жизнь:

  • Районный культурно-досуговый центр "Русь"
  • Подростково-молодежный центр "Вместе"
  • 5 Домов культуры
  • Кировский спортзал
  • 5 сельских клубов
  • Муниципальное казённое предприятие «Лотошинский центр туризма»
  • Районный поисковый отряд "Отечество"

 Транспортная сеть: по территории района проходит шоссе Волоколамск — Тверь. Железных дорог нет.

Достопримечательности:

  • Архангельский собор XVI в. (с. Микулино)
  • Церковь Серафима Саровского и Спаса Преображения
  • Микулино Городище (на левом берегу р. Шоша)
  • Покровская церковь (с. Нововасильевское)
  • Предтеченская церковь ("Грибановское лесничество")
  • Скорбященская церковь (с. Телешово)
  • Троицкая церковь (с. Калицыно)
  • Покровская церковь (с. Щеглятьево)

Подробная карта Лотошинского района:


Карта Лотошинского района